«Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох». Глава 3. Комсомол. Депутат

«Петербургский формат» продолжает публикацию одной из книг, связанных с общественно-политическими фигурами Санкт-Петербурга.

Каждый вторник в 11 часов утра Вы сможете прочитать новые главки из книги «Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох» издательства Митра, вышедшей в 2017 году.

Депутат
На работе я занимался немного общественной деятельностью. Выпускал стенгазету, сам рисовал карикатуры, стишки колючие придумывал. Бичевал тех, кто опоздал на работу, тех, кто появился нетрезвым, тех, кто курил много. Люди не злились на меня, а ждали следующего номера. Может быть, это повлияло, может быть, что-то другое. Но когда встал вопрос о выдвижении кандидата в депутаты поселкового совета Сиверского, решили выдвинуть меня. Отсюда и пошла моя общественная работа.
Что приходилось делать депутату местного совета? Как это происходило? Приходит бабулька: «Милок, слушай, вот у нас там после сильного ветра повредило провода электрические, там искрит. Ты уж скажи там, в поселковом совете, пусть пришлют мастера, что-бы починил». Я записывал и обязательно при очередном посещении поселкового совета говорил о том, что на Комсомольском проспекте такая-то проблема. Приходили, ремонтировали. Или готовились к праздникам. Например, 1 мая. Депутаты должны поработать с жителями, чтобы они привели в порядок свои участки. Приходил я к дяде Васе, говорил: «Ну, посмотри, дядя Вася, у тебя забор то уже совсем завалился. Ну прояви силу воли, приведи в порядок!». «Витя, сделаем». Дядя Вася действительно неделю не пил, забор приводил в порядок. В моем понимании это то, как должно быть устроено местное самоуправление. Когда люди знали своего депутата, пусть и такого пацана, как я. Они знали, к кому обратиться, и считали своей обязанностью довести проблемы и задачи до руководства, добиться решения вопроса и самим поработать.
То, что сегодня у нас происходит — это совершенно из другой области.
Я не был в комсомольском активе Гатчинского района. Более того, работая в Сиверском, я оставался на комсомольском учете в Московском районе. И поэтому комсомольской актив Гатчины меня не знал. Но в КПСС тогда все были на учете, и кадры всегда думали о том, кто должен быть, кого куда выдвигать. Так вот, когда в Гатчинском горкоме партии обнаружили, что у них появился такой депутат, вызвали меня в горком КПСС. Честно говоря, я тогда понятия не имел о том, что такое партийные органы и как они устроены. Пришел туда, и мне говорят: «Вот мы Вам предлагаем перейти на работу в горком комсомола». Я говорю: «Да нет, вы знаете, я вот как-то настроен на другое». «Нет-нет, Виктор Николаевич, Вас уже ждет первый секретарь горкома партии, Вы сейчас должны пойти к нему, и имейте в виду, что это очень серьезное предложение».

 

Комсомол (сокращение от Коммунистический союз молодёжи), полное наименование — Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи (ВЛКСМ) — политическая молодёжная организация в СССР.

ВЛКСМ — молодёжная организация Коммунистической партии Советского Союза. Был создан как Российский коммунистический союз молодёжи (РКСМ) 29 октября 1918 года, в 1924 году РКСМ было присвоено имя В. И. Ленина — Российский ленинский коммунистический союз молодёжи (РЛКСМ), в связи с образованием Союза ССР (1922) комсомол в марте 1926 года был переименован во Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи (ВЛКСМ).

В 1977 году в комсомоле состояло свыше 36 миллионов граждан СССР в возрасте 14—28 лет. После Комсомола по достижении 28-летнего возраста следовало вступление в Коммунистическую партию. В 1960 в рядах КПСС числилось 8 миллионов 17 тысяч 249 членов, насчитывалось 691,5 тысяча кандидатов в члены КПСС, в 1965 году — 10 миллионов 811 тысяч членов КПСС, в 1970 году — 13,3 миллиона членов КПСС, в 1973 году — 14,3 миллиона членов КПСС.


Шел я в этот горком партии с таким настроением, как будто иду на встречу к какому-то рогатому чудовищу. Что такое первый секретарь горкома партии? Открывается дверь, и встает из-за стола симпатичный мужчина с красивой сединой на висках, с обаятельной улыбкой. Выходит на встречу, обнимает: «Витя, так мы с тобой родственники!» «Как?» — удивился я. «Ну вот ты ЛИИЖТ закончил и я ЛИИЖТ закончил. Вот мы с тобой и родственники».
С тех пор я тоже всех выпускников ЛИИЖТа называю родственниками. Даже когда работал в Правительстве Санкт-Петербурга, все это знали. Из 15 членов Правительства Санкт-Петербурга четверо были моими родственниками.
И он говорит: «Так поработаем?» Я от испугу дар речи потерял, мыкнул что-то. Он: «Ну и хорошо. Завтра ты должен быть в Высшей партийной школе на краткосрочных курсах». Я не знал, что такая школа есть, и не знал, где она находится. А она располагалась в Таврическом дворце. «Не, ну я же работаю, в Севзапдорстрое».
Он по прямому телефону звонит своему коллеге в Московский район: «Володя, слушай, вот тут у меня ваш парень такой, мы с ним договорились, он будет переходить в горком комсомола — к нам.
Ты позвони Яковлеву (управляющий трестом) и скажи, что парень этот у него больше не работает. Чтобы расчет был сделан немедленно». Вот так я оказался на комсомольской работе.
Месяц отучился в высшей партийной школе. Я попал в совершенно другую жизнь, в совершенно другой круг общения, стиль отношений, поведения. Потом меня так легко приняли в комсомоле в Гатчине, как будто я там родился. И я даже поверил, что там пройдет вся моя жизнь. Через год-полтора, побыв секретарем, я уже стал первым секретарем гатчинского горкома комсомола. И с удовольствием занимался с молодежью.
А в чем заключалась работа? В Гатчине располагался и институт ядерной физики, «Электронстандарт», «Завод „КрИзо“» («Красный изобретатель») — предприятие приборостроения судостроительной промышленности, «Завод „Буревестник“», занимавшийся производством корабельной трубопроводной арматуры. Вся молодежь работала в научных производствах. И в наши задачи входило организовать советы молодых ученых, чтобы они проводили конкурсы, чтобы они поддерживали, продвигали своих людей, проводили творческие вечера, интересные встречи. Например, у нас неоднократно выступал Владимир Высоцкий, правда, полулегально. Проводили конкурсы молодых рабочих по профессии, организовывали самодеятельность.
Например проводили конкурс на лучшую молодую доярку района. И каждый месяц подводили итоги. По итогам одного из месяцев первое место получает молодая доярка с фермы в совхозе «Орлино». Я еду на утреннюю дойку, сам сажусь за руль «Москвича» и еду к ней с призом, с сувениром. А тогда какие были подарки? Транзисторный приемник или хрустальная ваза. Так вот, приезжаю я в этот совхоз. Прошу прийти всех работников фермы. При всех хвалю, говорю: «Ты у нас самая лучшая, вот тебе в награду транзистор». Она берет приз, и вдруг женщины начинают «кудахтать»: вот, мол, этой «зассыхе» и подарок, да мы в два раза больше ее доим.
«Бабоньки, вступайте в комсомол», — говорю я им.
Тогда, будучи 1 секретарем гатчинского горкома комсомола, я и получил свою первую государственную награду. Однажды приглашает меня секретарь горкома партии Любовь Дмитриевна Можейко, мол, надо выручать. Была она в обкоме КПСС на совещании партийных руководителей, посвященном заготовке кормов, и там говорили о том, что надо на это дело поднимать все городское население. Ну она и заявила, что у нас в Гатчине уже все это делается, инициатором у нас является горком комсомола, молодежь подняли. Сказали, что это — достойный пример для подражания, и его надо распространять. Но завтра же придут проверять.
Делать нечего. Пригласил я тут же всех крупных активистов, объяснил, что за ситуация. Что завтра мы все с косами в руках должны поднять десятки молодежных активистов, которые в разных местах района пойдут на сенокос. У меня с того мероприятия еще была смешная фотография: в белой рубахе, при галстуке и с косой.
Прошло несколько месяцев, и уже ближе к зиме я получаю правительственную телеграмму: Евгений Михайлович Тяжельников, первый секретарь ЦК ВЛКСМ, поздравляет меня с награждением медалью «За трудовую доблесть».
С косьбой был связан еще один случай. Меня отправили в колхоз имени Ленина в Рождествино в Гатчинском районе. Надо было посмотреть, как там организован субботник. А там был очень важный, такой очень знатный председатель колхоза — Терещенко. Не знаю почему, но он говорил, что он почетный гражданин штата Калифорния. Когда я приехал к нему и рассказал, что меня направили, чтобы увидеть, как организован субботник, он посмотрел на меня, как Ленин на буржуазию. Сажает меня в «Волгу», едем по Киевскому шоссе. Вышли: «Ну-ка, дай-ка две косы». Дают. Одну берет, другую — мне: «Ну, давай, проинспектируй, как тут обкашивают». И впереди идет. А я еще в детстве в колхозе этим занимался. И я молодой, здоровый, мне лет-то 25. А он уже взрослый. Ну я ему: «Иван Иванович, можно побыстрее, а то сейчас — по пяткам косой!» Он рявкнул: «Да иди ты». Косу бросил. Возвращаемся назад, а у него уже стол накрыт на двоих.
Городская гатчинская организация все время получалась лучшей по всем показателям. И, честно говоря, я действительно думал, что там пройдет вся моя жизнь. У меня сложились добрые отношения не только в горкоме комсомола, в горкоме партии, но и в районе. Ко мне очень хорошо, по-доброму относились руководители предприятий, организаций. Более того, мне дали квартиру в Гатчине. Интересно, как тогда получали жилье. 5 ноября, накануне ноябрьских праздников, в городском ДК был организован праздничный вечер. И там, в торжественной обстановке, вручали ключи гражданам, которые получали квартиры: ветеранам, представителям социальных категорий. Я получал квартиру как переведенный на работу с другого населенного пункта. На пять человек была выделена трехкомнатная квартира. Мы с друзьями, человек 8–10 нас было, побежали праздновать. У одного одеяло взяли, у другого стаканы, у кого-то прямо из кастрюли сосиски вытащили и прямо на полу праздновали новоселье. Я был в восторге, это было потрясающе. Мы, наконец, начали жить в комфортных условиях, с удобствами, с горячей водой. Причем на работу можно было ходить пешком. Я с такой любовью отделывал новую квартиру: сам плиточкой облицевал ванную, в прихожей все обустроил, славно все было. Мы с женой, два сыночка и бабулька с нами.
Однажды приглашает меня первый секретарь Ленинградского обкома комсомола Ефимов Анатолий Степанович. Я приезжаю, и он говорит: «Слушай, есть такое предложение, избрать тебя секретарем ленинградского обкома ВЛКСМ. Ты будешь заниматься вопросами рабочей молодежи. Вопрос согласован, будет пленум, тебя будут избирать». Для меня это было как удар молнией. С одной стороны, это очень серьезно и важно. А с другой стороны, я же плиточкой только-только отделал все в новой квартире, мы же только-только начали нормально жить, комфортно. Но меня избрали секретарем обкома ВЛКСМ. Хотя, на мой взгляд, я ничего особенного не совершил. Второй секретарь стал первым, а меня сделали вторым. Это была уже другая деятельность, надо было решать оргвопросы, кадровые вопросы. И это то, чем я занимался практически всю оставшуюся жизнь.
Газета «Ленинградская правда», № 261 (16964). Четверг, 5 ноября 1970 года. Коллаж 1.

Газета «Ленинградская правда», № 261 (16964). Четверг, 5 ноября 1970 года. Коллаж 1.

 

Газета «Ленинградская правда», № 261 (16964). Четверг, 5 ноября 1970 года. Коллаж 2.

Газета «Ленинградская правда», № 261 (16964). Четверг, 5 ноября 1970 года. Коллаж 2.

 

Газета «Ленинградская правда», № 261 (16964). Четверг, 5 ноября 1970 года. Коллаж 3.

Газета «Ленинградская правда», № 261 (16964). Четверг, 5 ноября 1970 года. Коллаж 3.

Потом, когда секретарем ЦК ВЛКСМ избрали Филиппова Дмитрия Николаевича, которого во времена Собчака варварски убили прямо в подъезде его дома на Тверской улице, меня вдруг приглашает Романов Григорий Васильевич — тогда 1 секретарь обкома КПСС, и говорит:
— Ну что, Виктор, Диму то мы отдали.
— Я к этому не причастен.
— Ну ладно, ладно, а кто на место Димы?
— Не знаю.
— А ты что, не думаешь что ли?
— Я знаю, что об этом есть кому думать.
— А ты что, сам не можешь что ли быть избран первым секретарем обкома комсомола?
— Это исключено.
— Почему?
— Понимаете, это все-таки Ленинград. Это святое. А я родился не в Ленинграде.
— Ну и что? И я не в Ленинграде. Какая разница большая: я родился в Боровичах, а ты — в Барановичах.
— Нет, это невозможно.
— Почему невозможно?
— Понимаете какая ситуация, это особый город — Ленинград.
А я же не русский человек.
— А ты кто?
— Белорус.
Как он кричал на меня! Человек, который всегда был очень выдержанным, корректным, ни одного матерного слова не произносил. Он был всегда образцом того, каким должен быть руководитель такого уровня. И вдруг он на меня кричал:
— Что ты говоришь? Да кто тебе эту чушь, эту дурь, в голову втемяшил?! Да как можно вообще так рассуждать?! Да какое это имеет значение? Уходи…
Я вышел из его кабинета и как побитый пес поплелся по длинному коридору Смольного, поняв, что что-то я сделал не так.
И тут слышу, как будто с того света, голос его секретаря. А он девочек в приемной никогда не держал. У него в секретарях были пожилые мужчины. И Степан Афанасьевич зовет:
— Витя, Витя, вернись. Иди быстренько сюда, шеф требует.
Захожу снова в кабинет к Романову, он стоит перед столом, широко расставив ноги, чувствуется, что он еще напряжен очень:
— Ну вот что. Некогда мне тут воспитывать тебя. Завтра в 10 часов у секретаря ЦК КПСС Капитонова ты должен быть на собеседовании. Как вести себя знаешь. Вернешься — доложишь.
Вот так меня рекомендовали первым секретарем обкома комсомола.

 

Филиппов Дмитрий Николаевич (1 августа 1944; Юрга, Кемеровская область, РСФСР, СССР — 13 октября 1998; Санкт-Петербург, РФ).

Родился 1 августа 1944 г. в Кемеровской области.

В 1967 г. окончил Ленинградский электротехнический институт им. В. И. Ульянова (Ленина), Академию общественных наук при ЦК КПСС; работал рабочим, мастером, технологом, начальником участка НПО «Позитрон».

В 1974 г. был избран секретарем ЦК ВЛКСМ и утвержден начальником штаба строительства БАМа, затем — начальником штаба по освоению Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.

В 1983 г. решением Ю. В. Андропова был направлен в г. Ленинград и избран первым секретарем Смольнинского РК КПСС.

В 1986 г. стал секретарем Ленинградского обкома КПСС по промышленности.

В 1990 г. был назначен начальником Государственной налоговой инспекции по г. Ленинграду (Санкт-Петербургу).

В 1996 г. баллотировался на пост губернатора Санкт-Петербурга.

9 октября 1998 г. стал жертвой покушения (взрыв радиоуправляемого заряда в подъезде дома).


Впоследствии, через много-много лет, когда я работал в ЦК КПСС, когда по всем швам трещал Советский Союз и распадался, когда в Азербайджане народный фронт разгромил две погранзаставы на границе СССР и Ирана, я, в составе группы работников из Москвы, был направлен туда. Надо было ехать в городок Ордубад, где были эти погранзаставы. Я бывал там и раньше, там жили люди добрые и приветливые. А тут все вздыбилось, все напряженные и все злые. И, имея опыт работы с мусульманами, я попросил, чтобы там собрали аксакалов. Потому что, когда тебя начнут бить: и больно, и по лицу, только аксакалы смогут защитить.
Приехал в Ордубад, там площадь небольшая, на ней собралось 5–7 тысяч человек. Трибуна была поставлена у памятника, и все кричат.
— Чего кричат?
— Требуют, чтобы вышел москвич.
А москвичом был я в то время. Вышел я на трибуну, рванул шапку с головы и минут 40 произносил речь, а то и больше. Зима, снежок порхает, безветрие. Огромная масса людей, все черноголовые. А пограничники заблокированные все не местные, в основном из России. И я, обращаясь к толпе, говорю:
— Ну как же вы можете поступать с представителями этого народа, народа который вас вытащил из тьмы средневекового мракобесия, который в самые трудные минуты делился последней крошкой хлеба? Я имею моральное право вас попрекать, потому что я сам не русский.
Из толпы раздались возгласы:
— Кто, кто?
— Я белорус.
— Ах, негодяй, он себя еще не русским считает, — взревела толпа.
И я вспомнил тот случай. Романов — таки был прав.
Продолжение следует…

Книга «Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох» записана, обработана и составлена по его эксклюзивным рассказам журналистом Александрой Медведевой. Известной также выпущенной в 2009 году книгой «Пять лет с Валентиной Матвиенко».

В рассказах Лобко, которого называли «серым кардиналом Смольного» наполненных юмором и простыми бытовыми моментами мы увидим молодого Бориса Николаевича Ельцина конца 70-х годов, Валентину Ивановну Матвиенко начала комсомольской деятельности, Евгения Максимовича Примакова с оторванным рукавом пиджака в толпе на митинге в Баку, Леонида Ильича Брежнева здорового и полного сил. Мы видим как Ленинград превращается в Санкт-Петербург, а СССР — в Россию. Мы наблюдаем за тем, как рушилось и как восстанавливалось целое государство, как строили защитные сооружения города от наводнений и какими были первыми предвестники «майданов». Мы узнаем, как развивалась система РЖД в 90-ые годы. Мы видим Правительство периода правления Матвиенко и ее состав в неформальном виде: Александра Вахмистрова, Аллу Манилову, Михаила Осеевского и многих других. Мы узнаем основы кадрового управления государственной машины и некоторые нюансы избирательных кампаний.

Заказать книгу с доставкой можно на сайте издательства «Митра» по ссылке