«Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох». Глава 4. Смольный-1. Передача опыта

«Петербургский формат» продолжает публикацию одной из книг, связанных с общественно-политическими фигурами Санкт-Петербурга.

Каждый вторник в 11 часов утра Вы сможете прочитать новые главки из книги «Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох» издательства Митра, вышедшей в 2017 году.

Передача опыта
Работая первым секретарем обкома, я проходил очередную школу жизни. Школу, которую не пройдешь ни в одном учебном заведении, и ни в одном учебнике о которой не прочитаешь. Тогда партийные руководители передаче опыта придавали огромное значение.
Звонок. По «прямому» звонит Романов:
— Что делаешь-то? Ладно, отложи, быстренько спускайся ко мне, к подъезду, поедем. Я выхожу, подходит «членовоз». Романов ездил на машине ЗИЛ 114, длиннющей такой. Машина шикарная. Он сажает на заднее сидение рядом с собой.
— Едем на Кировский завод.
И не говорит зачем. Приезжаем. Ходим по цехам. Он общается с рабочими: с пожилыми, с молодыми, где-то шутит, с кем-то советуется. Потом проходит большое совещание с руководителями цехов и производств, обсуждается проблема производства трактора. А тогда решался вопрос о значительном увеличении производства трактора К-700 и перехода на новую модель. Идет совещание, достаточно жаркое, о чем-то спорят. Я сижу и не понимаю, для чего я здесь сижу. Просто смотрю, просто слушаю. Выступают начальники производств, руководители подразделений, генеральный конструктор Попов Николай Сергеевич. Принимается решение, едем назад. Он в машине спрашивает:
— Ну, что ты можешь сказать мне по поводу того, что ты видел и слышал? Кáк ты считаешь это совещание прошло? Кто прав, кто не прав?
Я что-то начинаю от волнения лепетать.
— Нет, нет, ты подожди. Ты вот обрати внимание. Вот эта категория людей — им главное, чтобы меньше работать, но чтобы денежки были. Вот эти — понимают государственное значение процессов. Но главное, это то, что сказал генеральный конструктор. Ты помнишь, что он сказал? Что мы решаем не проблему Кировского завода и даже не Ленинграда. Мы решаем проблему Союза Советских Социалистических республик. Ты обратил внимание, что народ уже устал? Мы этих кировцев, путиловцев уже замучили: то одно задание, то другое. Причем тракторы — это не самое главное производство Кировского завода. Там кое-что другое делали и делают до сих пор.
— Попробуй поднять молодежь Кировского завода, — говорит мне Григорий Васильевич, — чтобы молодежь Кировского завода была инициатором.
Как это сделать, пока не понимаю. Но я же не могу сказать «нет». Через день — через два собираю совещание комсомольского актива Кировского завода. На Кировском заводе в то время работало 60 тысяч человек. 40 тысяч работало у нас, в Ленинграде. И 20 тысяч на Тихвинских производствах. Комсомольцев там было не 40 тысяч человек, но, если мне память не изменяет, тысяч шесть набиралось. Собираю комсомольский актив, приезжаю к ним. А там все такие ребята простые, в робах, в касках, в сварочных масках. А я такой пижон, при галстучке, наглаженный сам.
Начинаю что-то им говорить. Они меня слушают, слушают. Потом уж не помню кто:
— Ну, хватит нам уже рассказывать сказки, агитировать за советскую власть. Ты скажи конкретно, что надо, и что ты сделаешь.
И тут я понимаю, что, если я не отвечу на их запрос, они мне просто скажут, мол, парень, не мешай нам жить и иди отсюда.
— А что вам надо?
— А вот ты сделай так, чтобы это производство было объявлено всесоюзной ударной комсомольской стройкой. И всесоюзным объектом.
И я чувствую, что у меня выхода нет. Если только через форточку.
— Хорошо, будет вам ударная комсомольская.
Я не имел никаких оснований так говорить. Но рискнул. Они в свою очередь сказали, что берут на себя обязательства, проявляют инициативу и так далее.
Я приехал в Смольный. А кабинет первого секретаря обкома комсомола тогда находился в шестом подъезде — монастырская часть справа от Смольного собора. Кабинет первого секретаря обкома комсомола находился во второй часовне. Кстати, иностранные гости, которых бывало немало, меня всегда спрашивали:
— Ну и как Вы, молодой коммунист, чувствуете себя под православным крестом?
— Как у Бога за пазухой.
Вот я приехал туда, к Богу за пазуху. Звоню Евгению Тяжельникову, 1 секретарю ЦК ВЛКСМ. К тому времени я уже был членом бюро ЦК ВЛКСМ и мог себе позволить прямые разговоры.
— Евгений Михайлович, вот такая ситуация. Надо объявить ударную, комсомольскую.
— Ой, да как Вы можете? Да как Вы смеете? Да Вы даже не понимаете, да это решение принимается в ЦК КПСС. Это же …
— Евгений Михайлович, ну понимаете, я уже дал слово. И у нас назначен на послезавтра пленум обкома комсомола, где мы должны принять решение, что это ударный объект и что это — ударная комсомольская.
— Виктор Николаевич, кто Вам дал право?
— Нет, это не право, это поручение мне дал. Член политбюро ЦК КПСС, Григорий Васильевич Романов.
Это была, конечно, козырная карта, которой нельзя было пользоваться каждый день, но в трудные минуты она срабатывала безотказно. Он бросает трубку и все.
Проходит день, второй, тишина. Наступает день пленума обкома комсомола. Мне говорят, что все уже собрались.
А проходили пленумы в Световом зале Смольного. Но тогда он назывался не Световой, а зал Карла Маркса и был очень угрюмый. Это потом, когда я стал вице-губернатором — руководителем Администрации губернатора, по моему предложению было принято решение провести ремонт и сделать Световой зал таким светлым, каким он выглядит сегодня. И вот пора идти на заседание. Телефон молчит. Я уже беру папку с докладом, и тут телефон. Москва:
— Виктор Николаевич, я хочу Вам сказать, что секретариат ЦК КПСС с вниманием отнесся к Вашему предложению, и принято решение объявить тракторное производство Кировского завода ударным комсомольским объектом Советского Союза. Но впредь, запомните, сначала надо советоваться.

 

Смольный Воскресения Христова собор или просто Смольный собор — православный храм Санкт-Петербурга. Входит в состав архитектурного ансамбля Смольного монастыря, который находится в Санкт-Петербурге на левом берегу Невы на Смольной набережной, пл. Растрелли, 3/1. Смольный собор был закрыт в 1931 году, однако решение о его закрытии было принято ещё на восемь лет раньше, в 1923. За год до принятия решения, 20 апреля 1922 года из него было изъято всё церковное имущество. Однако иконостас собора был демонтирован гораздо позже — только в 1972 году. В отличие от многих других храмов Санкт-Петербурга, Смольный собор не был открыт для богослужений. В 1990 году в соборе был открыт концертно-выставочный зал (закрыт в 2015 году). В 2015 году Смольный собор был окончательно передан в ведение РПЦ.

Продолжение следует…

Книга «Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох» записана, обработана и составлена по его эксклюзивным рассказам журналистом Александрой Медведевой. Известной также выпущенной в 2009 году книгой «Пять лет с Валентиной Матвиенко».

В рассказах Лобко, которого называли «серым кардиналом Смольного» наполненных юмором и простыми бытовыми моментами мы увидим молодого Бориса Николаевича Ельцина конца 70-х годов, Валентину Ивановну Матвиенко начала комсомольской деятельности, Евгения Максимовича Примакова с оторванным рукавом пиджака в толпе на митинге в Баку, Леонида Ильича Брежнева здорового и полного сил. Мы видим как Ленинград превращается в Санкт-Петербург, а СССР — в Россию. Мы наблюдаем за тем, как рушилось и как восстанавливалось целое государство, как строили защитные сооружения города от наводнений и какими были первыми предвестники «майданов». Мы узнаем, как развивалась система РЖД в 90-ые годы. Мы видим Правительство периода правления Матвиенко и ее состав в неформальном виде: Александра Вахмистрова, Аллу Манилову, Михаила Осеевского и многих других. Мы узнаем основы кадрового управления государственной машины и некоторые нюансы избирательных кампаний.

Заказать книгу с доставкой можно на сайте издательства «Митра» по ссылке