«Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох». Глава 7. Узбекистан. НРАВЫ УЗБЕКОВ. ВЗГЛЯД ИЗ ТАШКЕНТА НА СТРАНУ

«Петербургский формат» продолжает публикацию одной из книг, связанных с общественно-политическими фигурами Санкт-Петербурга.

Каждый вторник в 11 часов утра Вы сможете прочитать новые главки из книги «Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох» издательства Митра, вышедшей в 2017 году.

НРАВЫ УЗБЕКОВ
Конечно, работа в качестве секретаря компартии Узбекистана для меня это была иной, нежели в Ленинграде. Здесь меня все помнили с возраста «коротких штанишек» и относились как к самому молодому, еще неопытному, недостаточно зрелому. А в Узбекистан я приехал с «нимбом вокруг головы». Потому что я представлял Ленинград. Ленинград в представлении людей тех краев — это нечто святое. Люди там все умные, красивые, талантливые. И к тебе прислушиваются, с тобой считаются. С другой стороны и чувствуешь, какая ответственность. А еще, учитывая их национальные традиции, перед начальством прогибаются. Вообще иногда страшно становилось, нет ли тут какого-нибудь перебора.
Я помню, как впервые в жизни оказался на хлопковом поле. И увидел, как комбайн обкашивает его по периметру. Секретарь ЦК приехал, а тут такая свита: все местное начальство, руководство, областное, районное. И все слушают, что ты скажешь. А я спросил, зачем обкашивать поле по периметру. Директор совхоза с таким испугом в глазах, прижав грудь к животу, это у них так принято:
— Виктор Николаевич, больше не будем.
Я испугался. Я ведь просто спросил. А они уже подумали, что что-то не так делают. Так можно и определенный вред нанести.
— Нет, нет, ради Бога, продолжайте, я ведь не знаю…
Помню, как однажды министр строительства пришел ко мне и, отвечая на вопрос, почему там какое-то безобразие творится, сказал:
— Товарищ секретарь, я сегодня ночью собрал всех руководителей, я четко поставил задачи, дал всем оценки…
— Извините, почему ночью?
— Ну это же такое событие, такое безобразие, что я и собрал ночью…
— Нет, почему ночью?
Он так смотрит на меня настороженно.
— Дело в том, что тот, кто ночью проводит совещания, он днем спит.
— Как это, спит?
Я откинулся на мягком кресле:
— А вот так: «хр-р-р-р».
Больше никто ни разу не говорил, что совещания по ночам проводит.
В другой раз министр специальных монтажных работ мне сказал:
— Виктор Николаевич, мы наконец начинаем производить блочные котельные.
Блочная котельная состоит из нескольких блоков. Эти блоки привез куда надо, поставил, соединил трубки, и она начинает функционировать. Это, конечно, очень нужное дело, прогрессивное. Я ему говорю:
— Хорошо, когда Вы сможете показать?
— Через месяц.
— Пулат Кадырович, давайте мы не будем торопиться. Давайте через три месяца.
Получилось там пятое или шестое сентября, когда прошло три месяца. Звоню. Он берет трубку:
— Ну что, мы едем смотреть блочную котельную?
И вдруг слышу — в трубке испуганная тишина.
— Извините, а можно я Вам потом перезвоню?
А потом заходит ко мне мой помощник. А помощник — он ленинградско-узбекского разлива Юрий Камилович. Юрий — потому что мама ленинградка. А папа был узбек, поэтому он Камилович.
— Виктор Николаевич, вы так перепугали нашего министра, что он потерял дар речи. Три месяца назад говорил, а Вы вдруг звоните…
— Передай ему, у меня просто перекидной календарик на столе.
Когда мы три месяца назад разговаривали, я открыл пятое сентября и пометил «блочная котельная».
ВЗГЛЯД ИЗ ТАШКЕНТА НА СТРАНУ
Интересное было наблюдение из Ташкента на весь Советский Союз. Многое воспринималось по-другому. Мне казалось, странные они люди, они как-то не очень торопятся работать. Начало рабочего дня в органах управления было в 10 утра. Что, конечно, хорошо: можно было выспаться, позаниматься зарядкой, спортом. Я даже играл в большой теннис и все успевал до работы.
Оказывается это тоже мудрость. Дело в том, что разница во времени между Москвой и Ташкентом — три часа. В 6 часов вечера, когда бы мог заканчиваться рабочий день в Ташкенте — период самых активных указаний и вопросов и запросов из Москвы. Потому что в Москве это не 6 часов вечера, а три часа дня: люди после обеда подкрепились, набрались сил и начали усиленно руководить. И эта сдвижка в начале рабочего дня позволяла все-таки более-менее одновременно с Москвой заканчивать рабочий день. В 9 часов вечера в Узбекистане можно было рассчитывать на то, что тебе никто не позвонит и не будет задавать вопросов.
Интересные в Узбекистане ходили притчи, много рождалось поговорок, анекдотов. Например, когда Горбачев объявил перестройку в стране, я услышал поговорку про этапы эволюции нашего общества: перестройка, перестрелка, перекличка. Или, допустим, услышал рассказ о культе личности. Культ личности — это когда один человек плюет на всех. Борьба с культом личности — когда все плюют на одного. А последствия борьбы с культом личности — когда все плюют друг на друга. Честно говоря, думаю, что мы именно в этом состоянии сейчас пребываем.
Но хотелось бы еще много рассказать интересного, необычного о людях, которые живут в Узбекистане. Годы, которые я там провел — это светлое пятно, когда ты действительно можешь и пользу принести, и многое узнать, набраться опыта, и лучше понять величие и многообразие нашей страны. Например, земля Узбекистана богатейшая, но без воды никак. Самое ценное — вода. Есть вода — есть жизнь, успех, урожай. Узбекистан производил 6 миллионов тонн хлопка в год. И тут разговор шел об интересах не только Узбекистана, но всего СССР. Хлопок без полива не растет. Он высасывал все возможности республики, на него тратили всю воду. И из-за этого не развивались другие важные отрасли аграрного сектора.
К примеру, на неполивных землях можно получить урожай пшеницы максимум 12 центнеров с гектара. То есть 4 посеял — 4 можешь получить. На поливных землях урожай превышал сотню центнеров с гектара. Или одна из кормовых культур, люцерна. Урожайность на поливных землях позволяла делать 11 укосов в год. И таких примеров можно привести массу. Но у нас в стране было разделение труда. И потом, когда Союз распался, Узбекистан испытал тяжелейший период возвращения к всестороннему развитию экономики.
Одна из сфер, за которые я там отвечал — капитальное строительство. Я попросил тогда руководителей Узбекистана, чтобы они, когда летали по областям и городам, не обещали сразу гражданам на первые же просьбы построить больницу или фабрику. Я просил: «Не обещайте, запишите. Вернитесь в Ташкент, пригласите к себе председателя Госплана и попросите рассчитать, можно ли дополнительно к существующему плану включить строительство нового объекта. Или из плана можно что-то изъять, что-то менее нужное, и вставить вместо него. Или просто нельзя».
Конечно, при том, что они очень уважали Ленинград и меня как представителя Ленинграда, они не полностью выполняли просьбу, но ее придерживались. Это и называется плановая экономика. За один год ввод основных фондов вырос с 65 до 87 процентов. То есть незавершенка сократилась, то есть стали выполнять то, что в плане предусмотрено, не добавив ничего — ни людей, ни денег, ни техники.
В связи с этим еще один эпизод. В СССР были серьезные ограничения на всякую роскошь, в том числе при строительстве зданий и сооружений. Ленинград имел право на облицовку фасадов натуральным камнем не более 200 кв. метров. Однажды я был на совещании в Москве, и мне говорят: «Виктор Николаевич, вы там до чего дошли? Вы же знаете это требование, эту норму. А мы сейчас имеем факты, что в Навоинской области Узбекистана выносные туалеты из мрамора делают!» И что интересно, это было действительно так. Я отвечаю: «Да, из мрамора. Но что делать, если там нет других материалов, а мрамор просто выпирает из земли?» Конечно, это был мрамор. Не полированный, не резной, а просто как рваный камень, но мрамор. Это было особенностью Узбекистана.
Конечно, эта дисциплина по соблюдению облицовки касалась не всех. Тут же, если посмотреть, гранитом отделаны здания в центре Киева без всяких ограничений. Это к вопросу о том, с чего начиналась сегодняшняя ситуация на Украине. Они уже тогда считали себя «белой костью и голубой кровью». Они считали, что им все позволено. А с учетом того, что они воспитали и Хрущева, и Брежнева…
Гранит — дорогое удовольствие. Даже то, что у нас сейчас устилают дороги гранитом, у меня вызывает удивление. Вообще, конечно, приятно, что тротуары Невского проспекта покрыты гранитом. Теперь и Владимировский, и Кирочную покрыли. Хорошо. Только это стоит очень и очень дорого. У нас, что, деньги некуда девать? Правда говорят, что это благоустройство делается как благотворительность Газпрома. Может быть, не знаю.
Продолжение следует…

Книга «Виктор Лобко. Жизнь на гранях эпох» записана, обработана и составлена по его эксклюзивным рассказам журналистом Александрой Медведевой. Известной также выпущенной в 2009 году книгой «Пять лет с Валентиной Матвиенко».

В рассказах Лобко, которого называли «серым кардиналом Смольного» наполненных юмором и простыми бытовыми моментами мы увидим молодого Бориса Николаевича Ельцина конца 70-х годов, Валентину Ивановну Матвиенко начала комсомольской деятельности, Евгения Максимовича Примакова с оторванным рукавом пиджака в толпе на митинге в Баку, Леонида Ильича Брежнева здорового и полного сил. Мы видим как Ленинград превращается в Санкт-Петербург, а СССР — в Россию. Мы наблюдаем за тем, как рушилось и как восстанавливалось целое государство, как строили защитные сооружения города от наводнений и какими были первыми предвестники «майданов». Мы узнаем, как развивалась система РЖД в 90-ые годы. Мы видим Правительство периода правления Матвиенко и ее состав в неформальном виде: Александра Вахмистрова, Аллу Манилову, Михаила Осеевского и многих других. Мы узнаем основы кадрового управления государственной машины и некоторые нюансы избирательных кампаний.

Заказать книгу с доставкой за 700 рублей можно на сайте издательства «Митра» по ссылке